28 сентября 2026 года Сафоновским районным судом было рассмотрено ходатайство осужденного Г. о условно-досрочном освобождении от отбывания наказания. По материалам дела, Г. был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктом «б» части 3 статьи 286 и частью 3 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, согласно приговору Пресненского районного суда Москвы от 22 января 2024 года.
С учетом различных апелляционных и кассационных решений, окончательное наказание для Г. составило 3 года и 10 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Также ему было запрещено занимать должности на государственной службе на срок 2 года. По решению суда, Г. должен был выплатить потерпевшему К. компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.
В соответствии с постановлением Кирово-Чепецкого районного суда от 22 июня 2026 года, наказание в виде лишения свободы было заменено на принудительные работы сроком 4 месяца и 1 день, с удержанием 10% из заработной платы в пользу государства. Г. отбывает наказание в ФКУ ИЦ-1 УФСИН России по Смоленской области с 12 августа 2025 года и, по состоянию на 09 июля 2026 года, трудоустроен. Судебные документы свидетельствуют о том, что он выполняет свои рабочие обязанности добросовестно и не имеет нареканий.
Несмотря на это, Г. не делает должных выводов о своем поведении и не участвует в культурно-досуговой деятельности или спортивно-массовых мероприятиях. Вину по приговору Г. признал только в ходе индивидуальных мероприятий воспитательного характера, однако его жизненная позиция не изменилась. За период отбывания наказания в виде принудительных работ, Г. не проявил активности, чтобы заслужить поощрения, не привлекался к дисциплинарной ответственности и не состоял на профилактическом учете. Его характеристика была оценена как посредственная.
Изучив все представленные документы и заслушав мнения участников процесса, суд постановил оставить ходатайство осужденного Г. без удовлетворения. Решение было основано на том, что на протяжении всего периода отбывания наказания он не проявлял активных действий, направленных на свое исправление и восстановление социальной справедливости. Суд отметил, что поведение Г. свидетельствует о его желании лишь прекратить отбывание наказания, что не подтверждает осознания противоправности совершенных деяний.